Во славу чуши / Истории Главстроя

Записала: Мария Бессмертная

Фото: Саша Мадмуазель

Во славу чуши

Жительница квартиры, полной фамильных ценностей, и внучка великой женщины Анастасия Соколова рассказывает о своей бабушке — поэтессе Аиде Хмелевой. А также о доставшихся от нее вещах и правилах: о рояле, под которым на газетах ночевал главный художник-нонконформист 1960-х, и указаниях, на что следует тратить деньги.

О бабушке, Анатолии Звереве и любимой его картине

Бабушка дружила со многими художниками, писателями и правозащитниками — после журфака МГУ в 60-е она попала в диссидентскую компанию, и понеслась. Многим художникам, в том числе Яковлеву и Иванову, она устраивала подпольные выставки у себя дома. Но с Анатолием Зверевым, которого сейчас считают чуть ли не главным советским нонконформистом и музей чьего имени работает в центре Москвы, была особенная история.

Он же часто где-то скитался и много жил по гостям, в том числе у нее, и за это время нарисовал много ее портретов. Она за ним присматривала, часто забирала откуда-нибудь. Происходило это чаще всего по одному сценарию. В квартире раздавался телефонный звонок, и на другом конце провода звучало: «Ну что, старуха! Вернулась из своего Кукуево? — Зверев всех женщин называл старухами. — Настойку привезла? Ну все, я пошел, скоро буду!» И действительно, скоро был. Для него всегда была готова раскладушка с чистым бельем, но он предпочитал спать на полу. Брал газетки и стелил себе под роялем (у бабушки в квартирах всегда обязательно был какой-нибудь музыкальный инструмент). Как-то раз она пришла его забирать из других гостей, где он уже засиделся, и обнаружила его спящим под столом. Его разбудили, и он тут же заявил: «Что тут творится! Зверев — и под столом? Зверев спит только под роялем! Старуха, пошли!» Она говорила, что один из главных его талантов — это отовсюду уходить красиво. Вот такая жизнь была.

Аида с газетой. Возможно, именно этот выпуск Зверев потом постелил себе под рояль

У нас осталось много его работ. Но самая моя любимая — это рисунок лошади с памятной надписью «Мите», моему отцу. С ней история такая. Зверев, когда приходил в гости, частенько рисовал отцовскими карандашами. А отцу было-то пять или шесть лет, и он переживал: «Что это за дядька такой! Мало того что рисует моими акварельными красками, не пользуясь кисточкой и варварски макая брикетики в блюдечко с водой, ещё и, схватив все карандаши в кулак, возит ими по обратной стороне обоев туда-сюда». И только со временем отец осознал, что это был за «дядька» и кто «портил» его карандаши и краски. Здесь висит не только Зверев, есть еще Глухов, Яковлев, Неизвестный. Бабушка, впрочем, к картинам не привязывалась: спокойно их дарила и продавала.

Слева над зеркалом работа Владимира Яковлева (еще один нонконформист, который есть в коллекции, например, Третьяковской галереи), а справа над иконами — Анатолий Зверев

Проблем с ее выставками было связано, разумеется, много. Были обыски, следили. Мой отец вспоминал, что ездили за ними, даже когда они всей семьей отправлялись за город купаться. Про семью надо сказать отдельно: я одна из десяти внуков; детей у нее было шесть, мужей пять.

О том, что такое дом

У моей бабушки было одно (из ее многих) удивительное качество: она могла устроить дом где угодно. И это, разумеется, без денег, как пристало богеме. Ее младшая дочь, моя тетя Дуня, родившаяся в Париже, например, свой первый год прекрасно провела в чемодане, где у нее была люлька.

Аида эмигрировала во Францию в конце 1970-х. Это было до того, как бабушкин тогдашний муж, фотограф Владимир Сычев, познакомился с Хельмутом Ньютоном и начал фотографировать и для французского Vogue, и для Life, и для Paris Match. А когда они только приехали в Париж, у них с собой была часть их коллекции и тот самый чемодан с негативами советской жизни.

Анастасия и один из дубовых столов, в ящиках которых хранятся черно-белые снимки

При этом Аида могла создать уют из всего. Это передалось и нам: к чашке всегда должно быть блюдце, на стенах всегда должны быть картины, и это для нас не какой-то музейный застой, а просто данность. Я, например, вообще не представляю, как можно жить с голыми стенами. Сейчас мы, конечно, хотим, чтобы ее коллекция существовала уже в другом формате, и планируем открыть галерею. Идеально было бы, чтоб рядом была мастерская, где могли бы работать художники. Мне кажется, ей бы точно понравилось.

Анастасия в гостиной. На фоне — те же консоль и зеркало, что и на портрете Аиды с газетой

Я не знаю, откуда в ней это взялось. Мне кажется, что это все-таки что-то врожденное. Ведь, если подумать, она приехала в Москву из деревни Кукуево Тверской области (очень, кстати, гордилась этим). Дочь ссыльного агронома-большевика, которому дали 15 лет ГУЛАГа и ссылку на Ангаре, и сельской учительницы, дочери священнослужителя. Да и сестры ее, как мне кажется, не были на нее похожи. Вот такой был талант — вокруг себя создавать магнитные поля. И они длились и длились. Каждый раз приходишь к ней — что в Москве, что в Париже — кто-то все время сидит в гостях. И всем с ней было интересно. Ладно, в свое время литераторам Мамлеевым с Лимоновым. С первым она познакомилась еще в 60-х, он писал предисловие к ее первому сборнику стихов. А с автором романа «Это я — Эдичка» они виделись в Париже. Даже друзья моего старшего брата водили к ней своих девушек на смотрины. Ее подарок нам всем (как мы это называем, «подарок от Аиды») — это люди. У меня до сих пор одни из ближайших друзей в жизни — те, с которыми именно она меня познакомила, когда приезжала из Парижа. А еще, когда она оказывалась в Москве, то иногда дарила нам, внукам, деньги. И всегда говорила — «Тратьте их на чушь». Отличный, я считаю, настрой.

ПОДЕЛИТЬСЯ:
Другие истории
Нормальные особенности Куратор кинотеатра «Пионер», писатель Сергей Сдобнов в 17 лет вышел из университета в городе Иваново. И не увидел дорожного знака, тот просто пропал из его поля зрения. Сергей тогда подумал, что просто устал. Но оказалось — нет. Теперь он рассказывает, как чувствует себя человек с плохим зрением в большом городе. Собачьи хлопоты Художник и режиссер Вика Привалова рассказывает, как организовать выставку работ Клее для животных и вечеринку для собак. И главное — почему все это абсолютно необходимо в Москве. Толстой, Гоголь и Булгаков об ужасах съемного жилья Кошмарные соседи, тараканы, ковры на стенах, невменяемые хозяева — список бед, которые могут приключиться при съеме квартиры, действительно бесконечен. От них не застрахован никто, даже авторы «Анны Карениной» или «Братьев Карамазовых». Мы изучили, как страдали на съемных квартирах некоторые из наших любимых писателей, и выбрали самые характерные случаи. Тайная жизнь вещей Художница Зина Исупова — о том, как найти вдохновение в спальных районах Москвы и объяснить коллекционерам современного искусства, что желто-зеленый бордюр — это очень и очень красиво.